Событие действительно без преувеличения крайне важное — в жизни любого человека первая Большая Гора оставляет особенный незабываемый след. Это рубеж, одно из ключевых событий, каких даже за длинную насыщенную жизнь накапливается совсем немного. И также безусловно, что после Горы вы станете другим человеком. Каким? Более сильным, смелым, уверенным или напротив уязвленным и ослабленным? Здесь все в ваших руках. Мотивация и решимость — наиболее важные слагаемые успешного восхождения. Но под решимостью не стоит понимать намерение любой ценой подняться на вершину. Гора стояла эпохи до вас и таковой останется и дальше на тысячелетия, а вот человеческая жизнь мимолетна и хрупка.

В моем понимании, решимость в горах — это осознанное намерение в любой момент отказаться от восхождения. Мы идем в горы не для того, чтобы стать печальной погрешностью в статистике несчастных случаев. Да, горы непредсказуемы и многое остается за границами человеческих возможностей предугадывания и подготовки. Но если есть возможности минимизировать риски, то почему бы не выбрать между двумя полюсами: быть смелым или быть старым альпинистом?

Повернув вовремя вниз, вы всегда сможете вернуться на гору позднее (через день, месяц, год) и закрыть свой гештальт. В мире уже нет насколько значимых вершин, чтобы остаться в истории альпинизма вторыми Джорджем Мэллори и Эндрю Ирвином (английские альпинисты, погибшие в 1924 году при восхождении на Эверест, факт первенства подъема на вершину которого, до сих пор является предметом споров и экспедиций). В первой части заметки я уже упоминал, что восхождение считается завершенным не тогда, когда вы поднялись на вершину, а тогда когда вы спустились с нее. Вне зависимости от того, добрались ли на самом деле Мэллори и Ирвин до вершины — спуститься с нее они не смогли, а значит восхождение является несостоявшимся. Мы идем в горы, для того, чтобы сделать нашу жизнь насыщеннее, но никак не короче.

Эльбрус — обманчивая простота

Наверное, многие встречали утверждение, что Эльбрус это простая гора. Действительно, с технической точки зрения классические маршруты на Эльбрус с юга (категория 1Б) и севера (2А) не представляют из себя никаких сложностей. Здесь нет мест на которых требуются навыки скалолазания, командной работы на скалах и т.п. — весь маршрут проходится ногами и только на отдельных участках вам, возможно, потребуется страховка за перила или в связке. И когда вы смотрите на Эльбрус от канатной станции Гара-Баши (3850 м), то в ясную солнечную погоду вам будет казаться, что вот она вершина, до нее уже рукой подать! Час-два расслабленной прогулки и вот вы уже на ней!

Таким Эльбрус видит турист в первый раз поднявшись на первое плато от бочек на Гара-Баши. Обратите внимание, как скрадываются расстояния и сравните как выглядят 100 вертикальных метров с точки съемки до Приюта 11 и 150 метров от Ратрака до начала Косой полки! Путь от бочки на 3870 до Ратрака (набор по вертикали около 1100 м) во время штурма у меня занял 3 часа 45 минут без единой остановки
Таким Эльбрус видит турист в первый раз поднявшись на первое плато от бочек на Гара-Баши. Обратите внимание, как скрадываются расстояния и сравните как выглядят 100 вертикальных метров с точки съемки до Приюта 11 и 150 метров от Ратрака до начала Косой полки! Путь от бочки на 3870 до Ратрака (набор по вертикали около 1100 м) во время штурма у меня занял 3 часа 45 минут без единой остановки

Как видите — перспектива дает крайне обманчивое представление о расстояниях! И чтобы вы окончательно расстались с иллюзиями относительно Эльбруса: в 2016 году на нем (неофициально) погибло около 30! человек, в то время как за сезон этого же года Эверест (несравнимо более сложная во всех отношениях гора) унес жизни (официально) только (очень неуместное слово в таком контексте, но вынужден подчеркнуть разницу) семерым альпинистам. Причины такой чудовищной разницы просты, но тем не менее остаются для многих пустым звуком:

1) Отсутствие официального регулирования по допуску на маршруты Эльбруса. В тоталитарном СССР контрольно-спасательная служба кропотливо проверяла наличие у восходителей принадлежности к спортивным обществам, группам, наличие подготовки. Сейчас любой желающий может беспрепятственно выйти на маршрут любой сложности. Я встречал упоминания о срыве с «Косой полки» незадачливого восходителя на ногах у которого были… шлепки!

2) Быстро меняющиеся погодные условия. Ясная безоблачная погода на Эльбрусе может превратиться в снежный буран буквально в течение часа. Учитывая, что это все сопровождается резким падением давления и температуры — риск обморожений, срывов на леднике, потери ориентации, а также развития гипотермии увеличиваются многократно. В таких условиях даже летом Гора может «забрать» даже очень опытных, прошедших восьмитысячники альпинистов — что говорить о дилетантах? При «нулевой» видимости без навигатора можно блуждать по горе часами.

3) Огромные открытые пространства склонов горы покрытые ледниками. Ледники на Эльбрусе могут достигать толщины нескольких сот метров — естественно, что при их движении образуются трещины, обильно засыпаемые снегом во время частых снегопадов. Помимо трещин, особую опасность представляет возможность срыва с ледника (с юга, например, это участки вдоль верхних скал Пастухова и Косая полка). Зарубиться на перемерзшем зимнем (бутылочном) льду крайне сложно, а найти на таких пространствах упавшего в трещину на глубину десятки метров человека — дело практически нереальное.

4) Большая высота горы и вытекающие из этого последствия горной болезни при недостаточной акклиматизации (в тяжелых случаях — отек легких и мозга). Это вообще отдельная тема и на ней я ниже отдельно остановлюсь на примере собственного опыта. Если трещины, низкие температуры и плохую видимость жители равнин еще как-то могут воспринять как осязаемую угрозу, то вопрос высокогорной акклиматизации остается для них (точнее нас) абстрактными словами. Между тем, следует понимать, что чем ближе гора находится к полюсу Земли, тем ниже опускается граница «жизни и смерти». Это связано с тем, что атмосфера Земли из-за центробежной силы ее вращения сжата на полюсах и, напротив, утолщена в районе экватора. Вряд ли вы найдете точные цифры соответствия высот, но из просмотренных мною источников следует, что эмпирически шеститысячник на крайнем севере будет соответствовать примерно семитысячнику в Непале. По этой причине и Эльбрус по акклиматизации будет сложнее (процесс будет длительным) нежели чуть более высокий (на 250 метров) Килиманджаро.

5) Немаловажным также является и то, что при штурмовом восхождении туристам приходится набирать крайне большую высоту — при выходе с бочек у станции Гарабаши (примерно 3870-3900 метров) до западной вершины (5642 метра) придется преодолеть около 1800 метров по высоте и более 10 километров по протяженности! Поэтому на южном маршруте, многие восходители экономят силы и пользуются услугами ратраков или снегоходов, которые забрасывают их вплоть до верхних границ скал Пастухова.

6) Собственное легкомыслие в недооценке рисков этой «простой горы». Без комментариев.

Надеюсь, я обосновал почему так «заморочено» готовился к восхождению (благо — вы еще часть про экипировку не читали))?

На этом закончим с техническими подробностями и перейдем к самой увлекательной части повествования — акклиматизации и восхождению!

Вперед и вверх!

27 апреля — 1 день

Последние дни перед выездом на Эльбрус пролетели молниеносно, словно листы в отрывном календаре. Общий сбор иркутской и пермской частей группы был запланирован на вечер 27 апреля в одной из гостиниц поляны Азау, с которой и начинается канатная дорога на вершину Эльбруса с юга.

Растянувшись на весь день, прилетающие в аэропорт Минеральных Вод, пересаживались в такси и через 2,5 часа прибывали к условленной точке сбора. Поскольку я протянул с покупкой авиабилетов, то удалось попасть только на рейс, прибывающий в Минеральные Воды в семь вечера. Недели за три до вылета, жена также загорелась желанием провести майские праздники на фоне Кавказских гор — и вот я уже лечу не один: со мной летит жена (Аня) и уже знакомый вам по многим отчетам трехлетний сын Мишка. На гору они конечно не пойдут, а будут знакомиться с природой Кавказа внизу.

Мы прилетели в Минеральные Воды под вечер — вышли в старом терминале (обратные вылеты почему-то производятся из нового). В Минводах популярные онлайн-сервисы такси не работают — пришлось брать такси тут же за стойкой агентств. Взяли приору с детским креслом за 2,2 тыс. рублей.

Дорога по уже ночному Приэльбрусью оказалась ничем не примечательна — все виды оказались скрыты быстро навалившимися сумерками и лишь только при подъезде к подножью Кавказского хребта за окнами, в свете луны, стали громоздиться исполинские скалы. На поляну Азау приехали уже после полуночи — нашли гостиницу, плотно поужинали и легли спать. За стенкой храпели иркутяне…

28 апреля — 2 день

Утро разбудило щебетанием птиц и ярким солнечным светом! Из окна открывались волнующие виды на склоны горы, настроение и самочувствие было отличным. За завтраком встретились с иркутской и половиной пермской части группы — всего восемь человек. Еще двое пермяков должны были приехать в Азау районе обеда.

После завтрака довольно быстро собрались и выдвинулись к канатной станции для подъема на Гара-Баши. На этом моменте многие опытные туристы уже зароптали — «Какие подъемники, вы там чего за завтраком наелись? А как же акклиматизация?». Ну да, в самом деле — еще вчера днем мы были на равнине с высотой в 50-100 метров над уровнем моря, вечером перепрыгнули на 2350 (высота поляны Азау) и провели там ночь, а утром уже собираемся подняться на 3850 метров! С учетом последующего планового радиального выхода, за сутки получался набор высоты более 4 километров!

Чтобы было понятно, почему это не очень хорошая идея — придется еще раз вернуться к теории акклиматизации. Как я уже упоминал, основная проблема больших гор это не ледники и крутые склоны, а низкое парциальное давление из-за уменьшающегося с каждым шагом к вершине количества кислорода в воздухе. При резком наборе высоты у альпиниста развиваются симптомы горной болезни: самые обычные из них — головная боль (ощущается практически всеми из-за отекания тканей головного мозга и давления на стенки черепной коробки), тошнота, расстройство кишечника (из-за гибели его микрофлоры в виду недостатка кислорода), бессонница. В крайних случаях у человека может развиваться отеки мозга и легких с последующими потерями сознания и развитием комы. Единственным действенным способом спасти потерпевшего в таких случаях является срочное введение такие препаратов как дексаметазон и немедленный спуск на максимально низкую высоту.

Чтобы избежать таких последствий и симптомов практикуется постепенная адаптация организма к условиям высокогорья. Обычные сроки акклиматизации на Эльбрусе 7-10 дней, а вот восхождение на Эверест потребует уже 50-60 дней. В таких условиях организм успевает перестроить жизненно важные функции: прежде всего увеличивает выработку эритроцитов в крови, гемоглобин которых, обеспечивает захват молекул кислорода и перенос их в ткани тела. Объяснять почему адекватное поступление кислорода в мозг является условием выживания — думаю, никому не надо. В отношении мышц все не так очевидно, поэтому позволю себе цитату из книжки Андрея Антонова «Основы силового тренинга»:

Максимальный объем крови (МОК) достигает 18-25 л/мин у нетренированных лиц при достижении максимальной ЧСС (Физиология мышечной деятельности, 1982). В этот момент сердце доставляет организму максимум кислорода. При МОК 20 литров и пульсе 160 ударов в минуту объем транспортируемого кислорода составит 4.3 литра в минуту. Почему же тогда нетренированный человек не бежит по мастеру, и более того начинает задыхаться поднимаясь на третий этаж? Потому что в мышцах у него мало митохондрий (энергетических органелл, обеспечивающих выработку АТФ — примечание мое). Мы знаем, митохондриях глюкоза окисляется с участием кислорода и дает в процессе окисления 38 молекул АТФ, углекислый газ и воду. А вне митохондрий, без кислорода она расщепляется, образуя 2 молекулы АТФ и молочную кислоту. Без митохондрий мышца не может использовать кислород. Сердце гонит к мышцам объем кислорода достаточный для того чтобы бежать по МС, но мышцы берут из него лишь ту часть, размер которой лимитирован количеством митохондрий, а остальной кислород проходит вхолостую. Молочная кислота образующаяся при внемитохондриальном расщеплении глюкозы распадается на лактат и ионы водорода. А высокая концентрация в мышце ионов водорода как раз и служит причиной утомления и отказа мышц. Ионы водорода в крови взаимодействуют с бикарбонатным буфером, вызывая резкое повышение уровня углекислого газа в крови, который интенсифицирует внешнее дыхание и повышает ЧСС. Вот она причина одышки и учащения сердцебиения, а не слабая работа сердечно-сосудистой и дыхательной систем. Эти две системы как раз работают с огромным запасом прочности.

Данное описание физиологии окисления полностью справедливо и для условий гор с оговоркой, что здесь окисление ограничивается прежде всего не количеством митохондрий в мышцах, а количеством кислорода, который может захватить гемоглобин (содержащие его эритроциты) в крови. Поэтому, физическая активность у неподготовленного восходителя и вызывает быстрое закисление (жжение) в мышцах, бешеную одышку и сердцебиение. Учитывая это, при восхождении не следует допускать перехода в анаэробную зону — держим низкий или очень низкий темп, обеспечивающий адекватный возможностям организма процесс окисления в мышцах.

В целях плавной и максимально безопасной адаптации к высоте, в практике акклиматизации существует правило «акклиматизационной пилы» — 1000/500. Оно означает, что максимальный набор высоты в сутки не должен превышать 1000 метров, а отдых (сон) должен быть не ниже чем на 500 метров от максимально набранной высоты.

В нашем же случае мы его нарушали в корне, а это значит, что наверху нас наверняка должна была настигнуть «горняшка». Еще при обсуждении процесса восхождения в групповом чате, я задавал вопрос идеологу восхождения — матерому покорителю Саян Евгению — а не стоит ли нам, для лучшей «акклимухи» по подъема на Гара-Баши сходить на высоту в 3 км, скажем на Чегет? В тот момент он ответил — «Подумаем». На месте же на мой повторный вопрос Евгений философски возразил — «Зачем лезть на гору в противоположном направлении?». В виду того, что я в группе был самый «зеленый» в плане туризма, мне пришлось лишь смириться с этим решением.

От поляны Азау наверх идут две канатные дороги: старая маятниковая «Эльбрус-1» (кабинка на 20 человек стоя) и новая гондольная «РОМА-1» (на 8 сидя). На старой канатке с одной пересадкой на станции «Старый Кругозор» (3000 метров) вы сможете подняться до высоты 3500 метров (станция Мир). Чтобы подняться выше, вам придется докупить билет на новой ветке до станции Гара-Баши (3850). Используя новую канатную дорогу вы избавлены от необходимости последующих пересадок на соседнюю канатку — единый билет позволит подняться до Гара-Баши. Цена подъема (актуально на даты нашего визита) по Эльбрус-1 до станции Мир (500 рублей в обе стороны) плюс 400 рублей (в обе стороны) от Мир до Гара-Баши на новой. Единый билет на РОМА-1 до Гара-Баши в обе стороны обойдется вам в 1400 рублей. Как ехать: дешево и сердито или подороже и в красоте — решать вам.

Вид на горнолыжный склон с поляны Азау. В левой части кадра видны уходящие ввысь тросы канаток. С этого же места стартуют этапы Red Fox Adventure Race!
Вид на горнолыжный склон с поляны Азау. В левой части кадра видны уходящие ввысь тросы канаток. С этого же места стартуют этапы Red Fox Adventure Race!

Еще в гостинице, закинув на себя загруженный под завязку экипой и продуктами рюкзак (в районе 35 кило), я сразу ощутил какой-то подвох. Цитируя мудрого Карлсона: «Что ж ты врал-то, что тебе семь лет? Весишь-то ты на все восемь!». Да…рюкзак даже на высоте 2350 метров явно потяжелел и прилично.

Станция Кругозор-1. В кадре видна кабинка маятниковой Эльбрус-1
Станция Кругозор-1. В кадре видна кабинка маятниковой Эльбрус-1
Где-то между станциями Кругозор-1 (3000 м) и Мир (3500 м)
Где-то между станциями Кругозор-1 (3000 м) и Мир (3500 м)
На подлете к Гара-Баши (3850). В кадре кабинка гондольной РОМА-1
На подлете к Гара-Баши (3850). В кадре кабинка гондольной РОМА-1

С каждой новой станцией, манипуляции с поклажей давались мне все сложнее. Выйдя на Гара-Баши и попробовав по-молодецки вскинуть свою торбу на спину я едва не «поплыл». Пришлось опереть рюкзак на ограждение и степенно вдеть плечи в лямки — ну здрасьте, приехали…

На Гара-Баши пути пермяков и иркутян расходились — наша «бочка» находилась в 30 метрах над Гара-Баши в лагере «Семь вершин», а иркутяне сняли одинокую большую «бочку» дальше по склону с видом на гламурные «сигары» приюта «LeapRus». Теперь стоит представить участников: в пермскую команду входил я, Тимур (42 года) и его друг Виталий (точно больше 40) с сыном Данилой (15 лет). В составе байкальских восходителей: ранее представленный предводитель дворянства Евгений, Игорь, Дмитрий, Стас. Возраст всех — старше 40 лет. Кроме того, мужской коллектив разбавляли девушки — Татьяна и Галя (с возрастом тут боюсь соврать — скажем, чуть старше 25))) У всех участников (кроме меня и сына Виталия) приличный или большой туристический опыт, однако на высотах более 5 километров до этого был лишь один — несколько лет назад Дмитрий уже поднимался на западную вершину Эльбруса. У всех остальных в активе максимум Белуха с ее 4,5 км.

Я попрощался со своими семейными (они поднялись на экскурсию вместе со мной) и потопал вместе с Тимуром в ангажированную бочку. Виталий с Даней должны были подняться до закрытия канатки сразу по приезду из Минвод. Бочка оказалась вагончиком, разделенным на два отсека — в каждом деревянные нары на четыре койко-места и небольшой столик. По объему и обстановке очень напоминает купе поезда.

Сбросали вещи по углам, достали палки и вышли в первый радиальный выход. Предполагалось выйти на 4100 м. Первые шаги в гору мне всегда даются тяжеловато, однако спустя несколько минут жжение в мышцах прекращается, организм втягивается в темп и шагается довольно сносно. Дойдя до Приюта-11 понимаем, что силы еще есть и самочувствие вполне позволяет пройти еще немного. На отметке 4200 метров я останавливаюсь и несмотря на то, что часть группы упрямо лезет в гору, принимаю решение разворачиваться — я все пытаюсь хоть немного следовать (ха-ха три раза) правилам правильной акклиматизации.

Небольшой отдых на 4200 м. Про оранжевый цвет экипировки я расскажу в отдельной заметке )))
Небольшой отдых на 4200 м. Про оранжевый цвет экипировки я расскажу в отдельной заметке )))

Эльбрус

Приют 11
Приют 11

Обратите внимание как на кадрах меняется погода. Пока мы поднимались на Гара-Баши в небе не было ни облачка! В момент начала нашего подъема на горизонте появились легкие белые облака, а когда мы вышли на 4200 метров они начали заметно заволакивать небосклон.

Я уже собрался спускаться и тут слышу как меня кто-то окликает — на проносящемся мимо снегоходе вижу жену и ребенка! Оказывается Аня захотела расширить границы ознакомительной экскурсии и взяла прогулку до 4400 метров на снегоходе. Перекинувшись со мной парой фраз они пропадают в снежном вихре и уносятся вверх. Я остаюсь дожидаться их.

Спустя несколько минут они возвращаются обратно и слезают со снегохода — Аня решает прогуляться вниз пешком. Погода за это время начинает меняться совсем быстро — небо с вершины уже заволокло и оттуда на низины спускается снежная пурга. Но на нашей высоте еще светит солнце, а в из-за облаков проглядывает Кавказский хребет.

ЭльбрусНасколько позволяет нам самый маленький участник, спускаемся вниз по склону — но тут нас догоняет снегопад. Следом за ним Мишка тоже начинает сбоить — ножки у него заплетаются в снежной каше и я беру его на руки. Через какое-то время замечаю, что он становится вялым и у него слипаются глаза. Понять что с ним — хочет ли он спать или у него так проявляются симптомы горной болезни невозможно. Мне становится очень тревожно, Аня срочно вызывает снегоход обратно — прогулка экстренно завершается. С напутствием как можно быстрее спускаться в Азау, отправляю их вниз.

Из-за снегопада видимость падает уже до нескольких десятков метров, но при этом ветра особо нет и в одной флисовой кофте мне не холодно. Иду и ругаюсь и на себя, что не отправил семейных сразу вниз и на жену, что потащила ребенка в первый же день на такую высоту. Уже на подходе к бочке отзванивается Аня — они уже ниже Кругозора и Миша чувствует себя хорошо. С облегчением выдыхаю.

Дойдя до бочки переодеваюсь в сухой комплект термобелья и вместе с Тимуром перекусываем сухофруктами и орехами. Тимур все время набирает Виталия — время уже довольно много — вот-вот должна прекратить подъем канатка, а он до сих пор не загрузился в нее, теряя драгоценные минуты в продуктовом магазине на поляне Азау.

На меня накатывает сонливость — поначалу я ее принимаю за усталость. Отзванивается Виталий — он успел запрыгнуть в последний вагончик и мы идем встречать его на Гара-Баши. Тимур чувствует себя хорошо, а вот моя вялость быстро перерастает в мутящее состояние — начинает болеть голова, меня мутит, в животе происходит что-то совсем не связанное с хорошим пищеварением. Тем не менее стойко дожидаюсь приезда Виталия с Даней и мы все дружно тащим пакеты с продуктами и рюкзаки в бочку. Парни не теряя времени решают сходить в гости к иркутянам, вооружаются сырокопченными деликатесами, а я совсем расклеиваюсь — классическое проявление симптомов горной болезни. «Ну я же говорил!» (с)

Так как несмотря на сильную сонливость и тошноту, в животе происходит революция (коктейль димедрола с пургеном никто не пробовал?), напиваюсь «Смекты» и, закутавшись в спальник, отрубаюсь. Открываю глаза уже в полной темноте — рядом слышно похрапывание моих спутников. Время — глубокая ночь. Немного поворочавшись, присоединяюсь к ним же.

29 апреля — 3 день

Семь утра — солнце уже довольно высоко, но вокруг пустынно. Для радиальных выходов еще рано, а для штурмового — очень поздно.
Семь утра — солнце уже довольно высоко, но вокруг пустынно. Для радиальных выходов еще рано, а для штурмового — очень поздно.

Продрав наутро глаза, первым делом начинаю сканировать собственное состояние и с удовлетворением отмечаю, что кроме небольшой головной боли других негативных симптомов нет. По местному шесть утра, но привыкшие к еще более раннему временному поясу, отзвонились иркутяне — они уже давно проснулись и собираются на выход.

В районе восьми утра на склон выкатываемся и мы. Мы с Тимуром пытаемся нагнать ушедших на полчаса до нас иркутян, а Виталий с сыном остаются на бочке — им торопиться некуда, у них сегодня небольшая прогулка. Идем довольно ходко, но каждый час приходится останавливаться для передохнуть, попить чая. Примерно через два с половиной — три часа достигаем верхней гряды скал Пастухова и тут начинаются небольшие проблемы: то и дело встречаются неприятные ледяные участки и нам без кошек идти по ним крайне некомфортно. Скорость падает, требуется значительная поддержка на палках. Изрядно запыхавшись, все таки достигаем иркутян, курящих бамбук на верхней границе скал. После отдыха я чувствую себя довольно свежим, а вот Тимур наоборот выглядит усталым.

Кавказский хребет со скал Пастухова
Кавказский хребет со скал Пастухова

ЭльбрусСпускаемся вниз на бочки — солнце прилично подпекает, утренние снежные колтуны превращаются сырую кашу. Во мне просыпается аппетит — я урча сметаю припасы: сырокопченую колбасу, доширак, сыр, сухофрукты с орехами, пряники. Мои товарищи, напротив — вяло пожевав снедь, закутываются в спальники и мужественно борются с симптомами недостаточной акклиматизации. В иркутском лагере обстановка схожая — сегодня в гости к друг другу никто не идет. Один я маюсь поиском общения ))

Остаток вечера занимаюсь нехитрым бытом — вода принесенная с Азау в бутылках уже заканчивается, приходится идти на общую кухню и на газовой плите топить в кастрюлях снег. На высоте вода закипает крайне неохотно — огню также не хватает кислорода. Примерно за час все-таки заливаю кипятком все термоса — утром заниматься этим времени не будет.

А тем временем солнце неумолимо склоняется к западной вершине Эльбруса — выйдя в туалет, я как минимум пару раз возвращаюсь за камерой. Краски, свет, облака — все меняется непредсказуемо. Вроде наснимал уже все что хотел, отнес камеру в бочку, пошел таки по своим делам — вах! вах! и опять бежишь обратно )))

Эльбрус

Кафешка на станции Гара-Баши на закате.
Кафешка на станции Гара-Баши на закате.

Эльбрус Эльбрус30 апреля — 4 день

Утреннее пробуждение и опять традиционное сканирование состояния организма. Сегодня еще лучше — совсем небольшая головная боль, а во всем остальном прекрасное, выспавшееся самочувствие! Ура! Погода тоже великолепная — над головой бездонная синь!

Пытаемся выйти с Тимуром немного пораньше и не сильно отстать от иркутян. Сегодня мы сразу надеваем кошки — у нас в планах подняться до брошенного МЧС-вского Ратрака на высоте 4950 метров. Где-то вдоль скал Пастухова от меня отстает Тимур — он часто останавливается, подъем ему дается тяжело. Я же стараюсь пусть и медленно, но идти без остановок. На более крутых участках я лишь сильно снижаю скорость. Несмотря на ясную погоду, после скал Пастухова приличный ветер — приходится натянуть на лицо бафф. Даже на таком ветру в движении достаточно связки термобелье-флиска-мембрана.

Никуда не спеша примерно за четыре с небольшим часа выхожу к Ратраку — силы еще есть и я, не останавливаясь, продолжаю восхождение. Встречаю идущих навстречу Дмитрия и Галю — они уже сходили на Косую полку, Гале стало нехорошо. Идти приходится по голому льду на сильном уклоне — психологически мне
дается это с большим напряжением — иду на кошках в первый раз и сразу в таких непростых условиях. Где-то на середине пути к Косой полке (навигатор показал 5018 метров) решаю разворачиваться. Фиксирую состояние — за исключением небольшой усталости во всем остальном чувствую себя превосходно.

Спускаюсь до кафешки на Гара-Баши и с наслаждением съедаю превосходный нажористый лагман, запивая его литром чая. После небольшого отдыха на бочках, подводим итоги: я перевыполнил план, преодолев отметку в 5 километров, Тимур из-за самочувствия был вынужден повернуть на 4600 метров, Виталий поднялся до полки на 4730 метров, а Данила халявил где-то на нижних скалах Пастухова. Он вообще не проявляет мотивации к восхождению, что очень огорчает.

Все, кроме меня, чувствуют себя неважно — у всех болит голова и общая вялость. Мне хочется общения и уговорив Тимура подвигаться, в его компании иду в гости к иркутянам. У них тоже продолжается борьба с высотой — большинство лежит лежкой. Девушкам после спуска стало совсем хреново, у Стаса поднялась высокая температура — у всех остальных состояние получше, но тоже не айс. Не хватает только Игоря — как оказалось в три часа ночи он уже ушел на штурм. Где-то на седловине в районе 11 часов его видел земляк, но до трех часов дня он так и не вернулся на бочку.

Погоняв с ними чаи и не дождавшись Игоря (как оказалось позднее, он поднялся на западную вершину и спустился к шести вечера), уходим в свою бочку. Меня начинают одолевать рефлексии: согласно прогнозу погода начинает портиться, иркутяне решают заканчивать акклиматизацию и спускаться в Азау, а мои пермяки совсем не выглядят готовыми к штурму вершины. Как идти, с кем идти, когда идти — все эти мысли неотступно крутятся у меня в голове. Договариваемся с Тимуром утром выйти еще раз до Ратрака — надеюсь, что при моей поддержке он все же сможет преодолеть свой заколдованный барьер на 4600 метров…

До отбоя остается только продолжить медитацию на закатные горы.

Эльбрус Эльбрус Эльбрус ЭльбрусПродолжение следует… Слава роботам.

Интересно? Расскажи друзьям!
Нам нужна ваша помощь!
avatar