День 2 – Усьва – лагерь – вечер

Катя была энтузиаст. Она сказала, что мечтает грести. Соответственно, ей дали весло и через пару десятков метров она осознала свою ошибку. Пробовала кричать, что больше не может и давайте поменяемся. Было уже, конечно, поздно. Вообще, как мы гребли это интересная тема. Кат был перегружен – да, но не в этом дело. Вот человек с другого ката отмечает, что ему понравилась командная работа. Наш кат хотел бы уточнить: а что это такое? Было ни хрена не понятно. Когда грести, как грести, кто гребет вообще. Больше всего доставалось Кате, которая села на нос. Егор так часто кричал: — Катя, табань, Катя!; что в какой-то момент, она с отчаянием сказала:
— Табань Катя, мне уже кажется, это моя фамилия.


Табань – это просто девиз нашего ката. Что там, жизненная позиция.
Не знаю как, но мы обогнали все наши катамараны, ушедшие вперед. Они вообще не были расстроены. На одном из них был кальян и собака.

Поэтому угадайте, кто на расслабоне пришел последним. Не удивлюсь, если они там еще поспали и гребли во сне, а потом завернули к табличке «разливное пиво». Только по этой причине мы их обогнали. С остальными катами мы немного повеселились, поделились с одним жигулевским допингом, поиграли в догонялки. Наш кат шел красивым зигзагом и наверняка им было завидно. О чем они нам периодически сообщали. Егор отвечал, что просто водила пьян. Скорее, водила пил с горя и от русской тоски, какая вокруг красота. Кстати, вот еще одна причина, почему нам не давалась гребля – мы были в восторге от реки и окрестностей. Лично я играла в кока и фотографа, поэтому, считаю, ко мне претензий быть не могло.


Тут даже больше и вспомнить нечего, кроме – табань, правый край, левый край. Остались еще бутерброды? О, скалы, фотографируйте быстрее. Егор кричал, мы смеялись и по воде реально шло эхо. Звание самого веселого катамарана точно было у нас.


Часа через четыре мы подошли к крутым скалам, отметили, что неплохо было бы здесь причалить и тут заметили один из наших катов, остановившихся пофоткаться у пещеры в воде. На берегу показались знакомые лица, мы поняли, что доплыли и что у нас есть шанс прийти первыми. Пока второй кат осознавал свою ошибку, мы коротким зигзагом пришвартовались у берега. Победа была за нами.
Установили палатки, покидали вещи, не теряя времени начали пить. Вадик сделал два кальяна. Всем очень зашло. Катерина и Ника исчезли вместе с бутылкой егеря и больше мы их не видели. Честно, я этого даже не помню, было много дел, но потом они сказали, что все так и было. В какой-то момент я села рядом с Павлом Юрьевичем и Анастасией и не могла не отметить, что они выглядят довольными и веселыми. Разгадка оказалась проста: Настя поделилась со мной остатками мартини и сообщила, куда исчезло остальное. Мы решили посидеть у костра. К нам присоединился Илья Андреич. Мы распили бутылку шампанского, поиграли в «никогда не», а потом остался только томатный сок и начался дождь. Всё, второй день закончился.

День 3 – лагерь

День третий помнится смутно. Рано проснулись, готовили, Антон варил для желающих кофе – спасибо! – а Антон Дмитриевич разливал то, что нашел. По доброте душевной, даже делился. Рассказывал про работу и как он воспитывает собаку. Бро крутился рядом и подрезал колбасу. Егор спросил, кто идет на скалы. Как же было не пойти. Как раз выглянуло солнце и стало прямо-таки жарко. Все обрадовались, достали купальники и крема. В речку полезли. А вода-то – ох.


Скалы, куда мы поплыли, были аккурат напротив. Забираться пришлось недалеко – метров тридцать вверх, так что минут через десять мы уже поднялись. Тропинка была на самом деле очень скользкая, грязная и вот это всё, у меня перед глазами был легкий туман, и я думала, как бы не упасть раз десять. Повезло – обошлось.
На высоте было хорошо. Вид симпатичный. Смотрели на лагерь, фотографировались с видами реки. Алена бдительно следила, чтобы никто не подходил близко к краю. Но таки она не могла успеть везде, а где-то оказывалась чуть позже. Но мы с Павлом Юрьевичем следили за неё, так что все было под контролем, Ален. Верь мне. Нет, сосна не из-за нас упала, нас там уже не было, мы уже ушли. К сожалению, к скалам «счастье здесь» мы не причаливали. Очень жаль.


Вернулись в лагерь. Думаю, надо искупаться. Зря что ли купальник везла. В воду зашла и захотелось сразу выйти. Думаю, это мне кажется. Просто надо привыкнуть. Через десять секунд с привыканием вообще не задалось, пришлось выходить. А народ уже в шатрах разложился в настольные игры играет. Коньяк только тому, сказал, Егор, кто был в реке. Ой, да это же я.


Решила пойти в шатер к Сереге и Павлу Юрьевичу, думаю, если че, Павел за меня будет играть, не бросит где-нибудь в подземелье. Ну таки я ошибалась. Пока мы читали анкеты и слушали правила (кто-то делал вид, что все понял), в соседнем шатре весело смеялись и, очевидно, пили коньяк. Мы тоже начали играть. Что вам сказать, друзья, я хз во что мы играли, но это было для меня примерно, как грести. Лиза и Саша по крайней мере сидели с умными лицами. У меня было лицо: здравствуйте, и я не алкоголик. Мне вообще достался эльф Олег. Звучало как диагноз. Я попыталась исправить его на что-то приличное, типа Андомиэль, но он все равно остался Олегом, постоянно промахивался и отсиживался в колеснице. Ну Олег просто, ну что поделать.
На перерыве я вышла и вернулась не очень скоро, скажем, когда они уже доигрывали. Мне сообщили, что моего персонажа убили – ну ладно, все равно с ним никто не считался, и дали играть за гоблина. Гоблина тоже скоро убили. Наверное, потому что он несимпатичный был. Коньяк перекочевал в наш шатер, так что было уже повеселее.

День 3 – лагерь засыпает

Что еще было в день 3: молодожены всех собрали, сказали спасибо за присутствие, а еще помню, Юля проводила для них церемонию и все снова собирались, но когда это происходило – туман. Там было много обязательств для Егора, хотя самое главное досталось Алене. Бро тусовался рядом и пытался рыть тоннель. Алена потом кидала букет, который поймала Ника-Вероника. Ника, ждем объявлений.
Еще варили глинтвейн в ведре. Очень аутентично было. Красивое полевое ведро, чутка побитое и щербатое, как ведьмин котел, только ведро. В ведре много-много красного вина, целые почищенные апельсины и веточки разной корицы и остального, сами скажите, из чего варили. Глинтвейн был крутой, спасибо Лиза.


Потом Алена спрашивает: идем ли мы в баню? Она-то точно идет.
Я думаю, боже, снова купальник, снова эта река. Но мы сходили в баню. Если кто не знает, походная баня – это когда камни складываются пирамидкой, под ними разводится сильный огонь, все вокруг закрыто натянутым полиэтиленом и внутри невозможно вдохнуть. Огонь, в общем. Потом и в речку можно. Сходили туда и туда. Снова были мокрые, как мыши, как раз и глинтвейн сварился.

Еще играли в мафию. Перетащили на другую поляну апельсины и шашлык и играли. Вокруг было очень темно, шел дождь, Анастасия изображала из себя канатоходца и к нам под навес не заходила. Тем временем в городе кого-то убили, о чем нам сообщил Павел Юрьевич. Открыли обсуждение.
— Я считаю, что мафия – это Паша Юрьевич, — сказала Катя. – Посмотрите на его лицо.
— Алё, — сказал Павел, — я ведущий.
Катя не оставляла своих попыток вывести ведущего из игры, но посадили в конце концов какого-то мирного жителя. Когда Анастасия таки к нам присоединилась вместе с Женей, то стало хватать людей на комиссара и доктора. Ведущим стал Иван, город уснул. Катя во сне повторяла, что скоро её не станет. Город проснулся.
— Итак, — сказал ведущий, — сегодня ночью убили Катю (Я так и знала – закричала Катя), но доктор её вылечил.
— О боже, — сказала Катя. – Мне кажется, что доктор – это Настя. Она почувствовала для меня угрозу и вылечила меня, посмотрите: у неё нимб над головой!
Настя загадочно улыбалась.
— А мне кажется, что Настя – мафия, — сказала я.
— Настя – святая! – закричала Катя.
— Давайте посадим Женю, почему он молчит? — предложила Вероника.
— Или Пашу, — поддержала я.
— Але, — сказал Павел Юрьевич.
— Я за Пашу, — сказал Женя.
— Послушайте того, кого сегодня уже убивали, — взывала Екатерина. – У Насти нимб, и я за то, чтобы посадить Женю.
Настя продолжала загадочно улыбаться и молчать. Свет от фонарика разгонял только темноту над столом. Снаружи шел дождь. Проголосовали. Посадили Пашу, который оказался мирным жителем. Прости, Паш. Город заснул и снова проснулся.
— Итак, — сказал ведущий. – Сегодня ночью убили Настю, но доктор её спас.
— Боже, — закричала Катя, — она почувствовала угрозу уже себе и вылечила себя! Вы все видите этот нимб?
Кажется, всем очень хотелось посадить Катю, но так как её уже убивали, она мафией не была.
— Мафия – это Оля, — сказала Катя.
— Я тоже так думаю, — подтвердила Вероника и поделилась с Катей коньяком.
— Это не я, — сказала я не очень убедительно.
Против коньяка шансов у меня не было, поэтому угадайте кого посадили.
— Нехорошие люди (было другое слово), вы посадили комиссара, — с достоинством сказала я, вставая из-за стола. – Я от вас ухожу.
Уходить без фонаря было проблематично, но я справилась.
— Укради шашлык, — кричала мне вслед Катя.

На соседней поляне был кальян и костер. Шашлык тоже был. Мы подписали карточки в альбом молодоженам. Так как писала я, там явно было что-то красивое и умное неразборчивым почерком. Если что трактуйте, как угодно, только в положительном смысле и «с любовью». Ушли спать. Павел Юрьич утверждал, что не будет храпеть. Я честно ждала до трех ночи, пока их палатка замолчит, а потом до пяти размышляла о вечном, дожде, что храп доносится со всех сторон и мне нужен отдельный спальник на лето.

А да, Настя таки была святым доктором.

Интересно? Расскажи друзьям!
avatar