Наш Урал

Как заказать книгу?

Тел. (343) 278-27-96

 

Андрей Владимирович Головнёв

   Андрей Владимирович Головнёв родился 14 марта 1958 года в Челябинске. В 1980 окончил исторический факультет Омского государственного университета и прошел специализацию по кафедре этнографии МГУ. С 1991 Андрей Головнев возглавляет «Этнографическое Бюро» в Екатеринбурге.

 

А. Головнев и казак Василий Голиков, Южный Урал, 2001 год.

 

    «Этнография – это наука о многообразии человеческого рода и о бескрайних возможностях человеческой культуры. Не о том, какие у людей различия, а о том, какие у нас возможности. Изучение этнографии помогает сравнить свою привычную культуру с другими, и увидеть своё глазами других, заново. Этнография, культурная антропология – это зеркало, позволяющее «познать других и увидеть себя». Я называю этнографию олимпиадой культурных возможностей».

   В настоящее время Андрей Головнёв – один из крупнейших учёных в области этнографии и антропологии член-корреспондент Российской Академии наук, главный научный сотрудник Института истории и археологии УрО РАН, профессор Уральского федерального университета. Он является главным редактором журнала «Уральский исторический вестник», многие его исследования посвящены Уралу и уральским народам.

    «Уралец – часто коренастый, нередко хмурый или хмурящийся. Это в определенной степени наследие многих культурных потоков, начиная от прячущихся здесь старообрядцев со строгим нравом, черемисов, которые тоже беглые и не очень улыбчивые, от рудокопов и углежогов, трудящихся на уральских заводах – не очень улыбчивых. Но дело не только в улыбке.

   Горные страны нередко отличаются подчёркнутой мужественностью – на том же Кавказе улыбка, тем более на устах мужчины – явление редкое. Там принято сдерживать эмоции, мужчина всегда суров - в отличие от японцев, которые улыбаются даже тогда, когда у них кто-то умер.

   Что касается уральского оттенка характера, то он, безусловно, есть, и был во все времена. «Уральскость» чувствуется, связана она и с тем, что люди здесь сами себя обеспечивают. Это не дикое поле, это место, где сосредоточены самые различные культуры и народы, и каждый из них выживает и самообеспечивается по-своему. Здесь край часто беглых, но деятельных людей. Другая уральская особенность – приуроченность к недрам: кладоискательство, разработка, и многое другое из того, что создает мифологию гор и горных недр. Уральская мифология – она в основе своей именно мифология недр, гор.

   Урал – это край интересных проектов, часто смелых, часто оппозиционных. Здесь всегда было возможно то, что нельзя реализовать «в центре». Вспомните Строгановых, Демидовых... Ельцин – это тоже продукт уральской демократии.

   Самость, самостийность Урала неоспоримы. Не очень выражены, потому что сам по себе характер замкнутый, но они есть. Вместе с тем Урал – это перекресток самых различных культур. И здесь люди привыкли жить в соседстве, исповедуя «сдержанный диалог» - своего рода народную дипломатию, когда объятия распахиваются не слишком широко. В меру. Гостевание длится в меру, взаимная помощь осуществляется в меру и по поводу. И тем самым достигается ситуация, когда по соседству располагаются марийская, русская и татарская деревни, а люди живут и молятся разным богам, оставаясь соседями, уважительно относящимися друг к другу. Поддерживающие свою самость и уважающие эту самость в других. Вот это выработанное столетиями – интересное и важное свойство Урала, обеспечивающее ему устойчивость. Урал – это территория, где не надо приказывать быть толерантным. Здесь есть своя традиция толерантности.

   Трижды за всю историю Урала «уральскость» была поддержана законодательно: первый раз образованием Уральской области в 1924 году, второй раз в 1993 году провозглашением Уральской республики. Просуществовала она недолго, но сама идея особенности и самобытности Урала тогда снова прозвучала. И наконец, Уральский федеральный округ – пусть однобокий, включивший только восточный Урал, но благодаря созданию УрФО снова Урал звучит как макрорегион России.

   У Урала огромные собственные ресурсы. Это ресурсы разных народов, это очень толстый культурный слой, слой людей, которые здесь поколениями живут, работают в театрах, музеях, университетах, на заводах. На Урале культурный слой выращен, уральцы создают буквально терриконы культуры – разноэтничной, разноконфессиональной - вокруг себя, но толком не используют этот слой. Скорее используют свой промышленный потенциал.

   У Урала есть ещё очень интересное одно достоинство – своя мифология. Если мифология замкнута на собственную территорию – это главный показатель того, что есть самость. Урал с точки зрения самоориентации – это территория, которая вполне располагает ресурсом быть сама собой. Но здесь ещё и перекресток, транзит, место встречи, что не означает смытости или стертости её персональности. Она многолика сама по себе: Урал нагайбакский – это не Урал зырянский. Тем богаче сам по себе Урал, как мозаика.

   На Среднем Урале сегодня многие называют себя уральцами, и часто уральскость занимает если не первую, то вторую позицию после этничности: «Я русский (мариец, татарин), я уралец». На Южном Урале – это прослеживается в меньшей степени. На Северном и Полярном Урале звучит другая идентичность – северянин. Там больше видна северность.»

 

Кораль 8-й бригады.

 

   Северу, северному Уралу в работах Андрея Головнева уделено особое внимание. Обе его диссертации посвящены северным народам: кандидатская «Исторические формы хозяйства у народов Северо-Западной Сибири» (1986 год, МГУ) и докторская «Самодийцы и угры Западной Сибири: комплексы традиционных культур» (1995 год, Институт археологии и этнографии СО РАН). Именно Андрей Головнёв руководил творческим коллективом, создавшим экспозицию «Связь времен» Музея природы и человека в Ханты-Мансийске. Ненцам Андрей Владимирович посвятил несколько своих фильмов.

    «Почему именно Север? Север – это простор. Это свобода от той самой короткой и прочной социальной пуповины, которая нас монтирует в муравейник урбанизованной жизни. И на севере человек виднее как существо, которое способно властвовать над собой и своей судьбой, принимать самостоятельные решения. Там не выживают слабые, там сами условия жизни – уже вызов. Люди живут всегда на грани риска. Север - это свобода.

   Ненцы – это кочевники, оленеводы, они замкнуты на себя. Никому не завидуют – ни японцам, ни китайцам, ни русским. Они сами себя считают настоящими людьми. Не называют других ненастоящими, но тем не менее подразумевают, что они – и есть настоящие люди. И по постсоветским событиям ненцы вырвались на социальную и хозяйственную свободы – и стали расти. И стада домашних оленей стали расти, которые есть их автономия, экономика и независимость, и все остальное. Оказалось, что они и есть настоящие частные собственники, умельцы. Они независимы от рыночных отношений, они использовали ресурсы собственной культуры для очень быстрого самостоятельного развития. Это люди, которые автономны во всех отношениях: своя религия, свои многообразные обычаи, своя язык, свой рейтинг ценностей, свое богатство в виде оленей, которые одновременно являются эстетикой. А главное, что этот союз человека и оленя создает поразительную автономию. Они очень мало зависят от других. Приезжим визитерам они кажутся первобытными в своих меховых одеждах, но на самом деле это люди очень продвинутого, динамичного склада характера. Очень открыты к инновациям, в том числе пользуются навигаторами, сотовыми телефонами, смотрят видео в чумах. У них, как ни странно, рождаются хорошие волевые дипломаты-лидеры мирового уровня. Народ, который вовсе не живет в пещерах, он очень легко адаптирован к сегодняшним условиям. Ненцы – самый большой народ из числа малых народов. Три автономных округа в прошлом носили в названии слово «ненецкий». По статистике малыми народами севера считаются те, численность которых меньше 50 тысяч, ненцев скоро станет больше.»

 

Стойбище 8-й бригады.

 

   Андрей Владимирович не просто «кабинетный учёный», корпящий над архивами. Он - исследователь-полевик с 30-летним стажем экспедиционных работ, объехавший весь Урал и не только Урал.

    «Есть ли самое красивое место на Урале? Я антрополог, а антрополог – это всегда человек диалога, человек с настроением многообразия. У меня нет любимого места. Северный Урал очень красив. Полярный Урал – обалденный, но меня очаровывают и река Серга, и во многих местах Южный Урал своей степью: ковыль, несущиеся кони – что может быть красивее? Это вполне сопоставимые по эстетике картинки. А завод? Люблю смотреть на ржавчину нижнетагильского завода – это такая мощь!

   У меня нет любимых народов, любимых мест, писателей, фильмов, книг. В этом смысле я в большей степени человек панорамы, спектра, и красота для меня - это достоинство. Это выраженность, самореализованность. Люди красивее всего в своем амплуа, в своей среде. В своей природе, в своем доме, там, где человек хозяин. Красота и достоинство – неразрывные вещи.»

 

На стойбище хантов, Аканлейм, День рыбака, июль 2012 года.

 

   Чтобы делиться своими впечатлениями от экспедиций, Андрей Головнёв начал снимать фильмы. С 2002 года он стал не только режиссёром, но и Президентом III-VII Российских фестивалей антропологических фильмов (2002-2010) и Кочующего Северного Кинофестиваля.

    «Я понимал, что впечатления, которые я передаю письменным языком, текстом, не вполне адекватны. И что-то из них выпадает. Тем более научный язык сух, фактографичен, и лишен тех самых эмоций, которые принципиальны для моего восприятия. Получалось так, что друзьям я рассказываю одни истории – о приключениях, а в научных статьях пишу о другом. И вообще – не хватало того образа, той полноты, которую не передашь словами. Сегодня это очень понятно – сейчас люди часто говорят картинками, смайликами, фотографиями. И часто изображение говорит за целую статью. Сначала я использовал фотоаппарат, потом кинокамеру, затем видеокамеру.

   Но мое кино все-таки это исследование. Это не искусство ради искусства, это камера-исследователь. И мои композиции – они не выстроены по законам науки, в них есть естественный для меня мощный этнографический бек-граунд, но я его не педалирую, не преподношу в качестве разделов, он остается фоном и средой фильма. В действии я ищу интересных людей. Они живут в пространстве той самой культуры, но они живые люди. Чужой этнос, судьба, настроение, выражение глаз... В этом смысле красота – это не просто пропорции по эталону, это всегда сила выражения и самовыражения. Красивым может быть человек внешне малопривлекательный в статичном состоянии, но как только он начинает двигаться, действовать, как только у него зажигаются глаза – он становится необычно красивым.»

   К своим многочисленным проектам профессор Головнёв активно привлекает студентов.

    «Главное во взаимоотношениях со студентами – реальная проектность. Проектное мышление, которое предполагает связь фундаментальной науки с прикладной. «Хорошая теория всегда практична». Самое главное в сегодняшнем обучение – прямое целеполагание. Студент становится членом команды, и его учеба приобретает смысл. Он должен быть подготовлен, должен быть полезным игроком команды.

   Россияне очень часто называют науку в числе этнознаковых характеристик. Мы гордимся своей наукой, Ломоносовым гордимся не меньше, чем Пушкиным. Сейчас наука переживает непростое время – кризис. Её претензия на то, что она заменит собой религию, во многом себя исчерпала ещё в 19 веке. Наука возомнила себя цехом избранных, в которых все нуждаются, цехом со своими обычаями и обрядами. Интернет демократизировал таинство науке. Сегодня нет нужды в профессоре, который все знает - Интернет знает больше. Но у науки есть перспективы, просто надо не бояться обновляться и популяризироваться. Важно, что в науке сохраняется жажда открытия.»

 

На святилище Ямала, 1996 год.

 

   Именно об этом – о жажде и возможности открытий, говорит профессор Головнёв, отвечая на вопросы о риске перенаселения планеты:

    «Сейчас технологии опережают потребление. В технологиях есть свои проблемы, но сейчас люди обеспечены пищей не меньше, чем в эпоху первобытности. Скорее людей беспокоит проблема избыточного веса! Ресурсы существуют, есть регулирующие диетные практики (религиозные, этические). Человечество не стоит на пороге голода. Другое дело, что планета стала слишком «одомашненной». В этом смысле Россия обладает одной из самых высоких ценностей – дикой природой. Сейчас именно это становится экзотикой и ценностью.

   Сегодняшний мир настолько освоен, что в нем все открыто. Поколение открывателей уже ушло, пришло поколение пользователей, потребителей. Все уже открыто, но существует ассортимент: можно слетать на Луну, можно побывать на южном полюсе. По-разному стОит, но входит в меню. Человек превращается в цивилизованного туриста. Это своего рода интерактив с заданными правилами игры. Мне повезло, я на хвосте того поколения, что открывало неведомое. С одной стороны это хорошо: демократизация ценностей, походы не требуют спецподготовки. С другой стороны – это уже не открытия, это пользование. И в этом консюмеризме я вижу бОльшую опасность для человечества, чем какие-то продуктовые проблемы.»

 

Беседовала Наталья ЗАЙЦЕВА

Фотографии предоставил Андрей ГОЛОВНЕВ

 

   Ссылки по теме:

   Статьи рубрики «Уральский характер»

 

Мы в соцсетях!