Наш Урал

Как заказать книгу?

Тел. (343) 278-27-96

Это нашей истории строки...

   Мне бы хотелось рассказать о малоизвестной (даже кушвинцам) горе Голой, о её трагической истории.

 

Как поступать: ругать или прославить

Пустынные места, где Голая Гора?

Там детства, юности осталась память.

Боль наших предков, это трудное «вчера».

 

И как нам с этой памятью ужиться, -

В ней грусть и радость прожитых годов,

Где каждый бугорок так часто снится,

Земля, что стала Малой Родиной отцов?

 

Мужали духом под копоть фабрики,

Под лязг думпкаров, паровозные гудки.

Сердца твердели, как котлы от накипи,

И становились мы надёжны и крепки.

 

Обиды пережить совсем непросто:

Без хлеба, без уюта, средь чужих людей

На месте отведённого погоста

Лежать осталось много умерших детей.

 

Прошли года... Решение Отчизны:

Реабилитировать всех сосланных сюда.

Могильный камень – пламя прежней жизни –

Ударный труд, любовь и светлая мечта.

 

Простите ту заблудшую Россию,

Которой было сыновей своих не жаль.

Над Родиной дымок небесно-синий

С тоской уносится в безоблачную даль.

 

Светлана Русскова - «ПЛАМЯ ЖИЗНИ».

Посвящается всем репрессированным. 12.01.2007

 

   30 октября 2006 года, в День памяти жертв политических репрессий, в нашем городе Кушва на северо-восточной окраине, на горе Голой, был заложен, а 16 декабря 2006 года открыт «ЗНАК ПАМЯТИ».

 

Он стоит на склоне голом,

Как свеча во тьме горит,

В назидание с укором

О горькой правде говорит.

 

 

   На мраморной доске памятника надпись:

 

Здесь на горе, на склоне голом

Спецсилой в голод, в лютый холод

Был построен трудпосёлок.

(1931 – 1960 г.г.)

 

   Что это был за посёлок? Кто его строил и для кого? Кто такие репрессированные?

 

Постановление ЦИК и СНК СССР от 1.02.1930 г.

(о коллективизации сельского хозяйства)

   Порядок раскулачивания определялся секретной инструкцией ЦИК и Совнаркома от 4.02. 1930 г. Предписывалось кулаков-участников антисоветских движений (I категория) – арестовывать, передавать их дела в органы ОГПУ. Зажиточные влиятельные кулаки (II категория) переселялись в другие области; третья группа – расселялись на худших землях, вне колхозных земельных участков. Основными районами кулацкой ссылки стали Урал, Сибирь, Северный край, Казахстан, Дальний Восток.

 

Чтоб не хныкал стар и мал –

Всех отправить на Урал!

В ту далёкую тайгу,

Назад ни шагу, ни гу-гу.

В.Е. Мельников

 

   За что впали в такую немилость?

 

   Из воспоминаний Александры Васильевной Елькиной:

   «Хозяйство отца по тем временам было крепким: корова, тёлка, две лошади, телега, хомут и дом, в котором самой большой ценностью был комод. А ещё пять детей, прокормить которых без коровы было невозможно».

 

   Из воспоминаний Надежды Степановой Хазовой:

   «Наш отец не пошёл в колхоз: занимался личным хозяйством, оттого и стал социально опасным».

 

   Из воспоминаний Нины Алексеевной Лыковой:

   «У нас было две коровы, так ведь и семья была 12 человек».

 

   Из воспоминаний Виктора Васильевича Соина:

   «По мнению тех властей, наша семья считалась зажиточной: имели двух лошадей да корову. Разве это было большим богатством на шесть ртов? Но рассуждать было не велено».

 

 

Остальное – беднякам

Разделить по едокам.

Дом, постройки, хлев с амбаром –

Всё оставили им даром.

Всех в телегу посадили,

Под конвоем проводили

И в вагонах для телят

Повезли, как поросят.

В.Е. Мельников

 

   Из дневника Устиньи Александровны Платоновой:

   «...И вот товарные вагоны везут людей на Урал. Окна и двери в вагонах заколочены, духота, вонь. На всех одно ведро для справления нужды. Бабы укрывали друг друга широкими юбками. А мужикам пришлось забыть, что такое стыд. На остановках поезд оцепляла охрана с винтовками. Выходить запрещалось. Люди просили подать им в дверную щель немного воды, хотя бы из лужи. Были рады и такой воде. По дороге умирали маленькие дети и старики. Все – и живые, и мёртвые – ехали в одном вагоне до места назначения...»

   «...Через много дней прибыли, наконец, в Кушву. Расселили кого на конном дворе, а человек 100 в бараке на Промывке, в котором до нас сушили кирпичи. Нам выделили две койки. Я с четырьмя детьми и свекровью ютилась на кроватях. А муж с братом устроились на полу. Пищу варили на кострах, каждый у своего котелка. Потом приносили свои кастрюли на свои кровати. И от пара в бараке становилось тепло и парко. После ужина начиналась борьба со вшами. На Промывке была баня для кадровых рабочих. Один раз в месяц там разрешали мыться спецпереселенцам. Вши так изъедали людей, что они едва могли дождаться банного дня и толпой шли в баню – и женщины, и мужчины, не обращая внимания друг на друга, лишь бы облить тело горячей водой... »

 

   Из воспоминаний Рабиги Камидулловны Галеевой:

   «Я очень люблю лошадей, особенно их губы. В августе 1930 года нас привезли в Кушву и поселили на конном дворе. Мужчины заколотили окна и сделали из досок нары, на которых спали дети, а родители – на соломе рядом с лошадьми.

   Лошади как будто понимали, что дети от голода и холода могут умереть во сне. Они ночью поднимали высоко головы, прикасались своими мягкими губами к нашим щёчкам. От этого прикосновения мы просыпались, и лошади своим дыханием согревали нас...»

 

 

Привезли народ - трудягу

В лес дремучий – заблудягу

И сказали: «Всё твоё,

Хочешь жить – руби жильё.

Вокруг нещадно лес рубили,

Красу природы вкруг губили.

Зимою, в лютые морозы.

Бараки срочно возводили.

В.Е. Мельников

 

   Из воспоминаний Виктора Васильевича Соина:

   «... Бараки стояли за аглофабрикой, которая позволяла спецпереселенцам щедро дышать её пылью. Наспех сколоченные бараки промёрзли настолько, что наутро в вёдрах находили замёрзшую воду, а на окнах висели сосульки. Спать ложились в шапках. В таком жилище нам пришлось бедствовать 16 лет».

 

   Из воспоминаний Александра Васильевной Елькиной:

   «Нас поселили в 11 бараке, построенном из соломенных матов. Спали мы на матах, на полу. Как-то ночью моего 12-летнего брата укусила мышь, и спустя несколько дней он умер от столбняка, а позднее от воспаления лёгких умер мой младший брат».

 

 

   Огромная глыба камня символизирует крепость и стойкость духа репрессированных.

 

Обращение к потомкам

«Потомки, помните, что этот монолит

В знак скорбной памяти родителей стоит.

Мы просим вас, ведь мы уже не молоды,

Лелеять этот памятник, ухаживать за ним...»

 

 

Чтобы смерти не поддаться

Нужно чем-нибудь питаться.

Объедалися травой

С подсолённою водой.

А за соль и за ночёвку

Всех гоняли на корчёвку.

В.Е. Мельников

 

   Из дневника У.А. Платоновой:

   «Каждую крошку я берегла для детей, сама жила на чаю. Муж приносил домой свой рабочий обед: заболтанный мукой суп и 200 г хлеба. От такой еды мы скоро высохли и стали походить на ходячие скелеты. А тут ещё после 10-часового рабочего дня всех стали гонять расчищать лес, корчевать деревья, перепахивать землю, да не просто так, а по норме. Зиму кое-как перебились. А летом стало легче. Пошли трава, грибы, ягоды».

 

«Вот я бы памятник поставила той лебеде,

Она от голода стольких людей спасала,

Лишь только потому, что раньше всех весной

Она в полях посёлка вырастала»

Людмила Ивановна Завойских

 

 

Поселился новый барин –

Комендант – всему хозяин,

Не снимал наган с ремня,

Все боялись, как огня.

В.Е. Мельников

 

   «Жизнь пошла под зорким оком, - говорит Виктор Ефимович Мельников, - Наши родители трудились в основном на лесоповале. Каждый получал делянку шириной в метр и бесконечной длины. Тех, кто не справлялся с работой, выстраивали рядом с комендатурой и вручали флаг из рогожи, что означало - лодырь».

 

   Из воспоминаний Петра Семёновича Фирсова:

   «Без разрешения коменданта нельзя было выходить из посёлка. А если люди всё же уходили, то он их строго наказывал. Моя мама ушла однажды в церковь без разрешения. За это комендант отправил её на сутки в овощехранилище – перебирать картошку. Она там простыла и вскоре умерла. Помню несколько суток ареста (подвал комендатуры) получил молодой человек, который ушёл лесом в Красноуральск, чтобы купить себе брюки».

 

   О злодеяниях коменданты Никонова рассказывает Людмила Ивановна Малькова:

   «Собрались подружки сфотографироваться. Надели свои лучшие наряды, и пошли через гору Благодать в город без разрешения коменданта. Шли через лес, ели песни. Сфотографировались. На обратном пути их встретил комендант Никонов и отправил в наказание в лес пилить деревья. Так от нарядов остались одни лоскутки».

 

 

   Так на горе и слезах рос посёлок на глазах...

 

   Из воспоминаний Мадины Гумарбаевны Шубиной:

   «В посёлке строительная бригада построила два магазина (продуктовый и промтоварный), школу, детский садик-ясли, баню, клуб, здравпункт и 15 бараков, и в каждом из которых жило 22-24 многодетной семьи из разных уголков нашей страны. Все жили дружно, без запоров. Палочка, воткнутая в щеколду, означала – хозяев нет дома. Около бараков были построены сараи и конюшни для скотины. За сараями каждая семья имела земельный участок для выращивания овощей».

 

 

   Голод, холод, окрик злой уносили на покой...

 

   Из дневника У.А. Платоновой:

   «От голода и ужасных условий быта начались болезни. Первыми заболели дети. Дифтерия и скарлатина косили их. Потом появился тиф. Стояли сильные морозы, но снегу было мало. Хоронили всех в одну могилу. Копать могилу каждому не было сил, поэтому получились высокие земляные холмы».

 

   О том, что здесь покоится прах умерших, сегодня напоминают три торчащих из земли креста.

 

 

Детство должно быть всегда золотое,

Чтобы звучали в нём радость и смех.

Хотелось бы видеть только такое –

Счастливым и светлым у всех.

Но в жизни бывает часто иначе

Название детства одно:

Кто-то довольный от радости скачет,

А кто-то заплачет, припомнив его.

В.Е. Мельников

 

 

Автор текста и фотографий: ЕРМИЛЬЕВА Светлана
В подготовке к написанию текста использована книга
Нины Николаевны Смолиной «Это нашей истории строки...».

 

 

   Ссылки по теме:

   Город Кушва и гора Благодать

   Старинные фото Кушвы и горы Благодать

 

Мы в соцсетях!